Америка переживала «ревущие- двадцатые»; Париж стал мировым центром МОДЫ. Германия в 1920-е IT. страдала or гиперинфляции и выплаты огромных 1шениы\ репараций по Версальскому договору 1919 I’. Следствием экономических проблем стала нехватка жилья, что подвигло членов Немецкого Веркбупда на оргаппаацпю тематической выставки «Жилище» (Die Wohnung). ‘1ак получилось, что в это время Штутгарт выделил 1,5 миллиона рейхсмарок на соцпалыюе строительство, Вур1-омиетр города Карл Лаугеишлегер, узнав, что l 1е-мецкиГ| Веркбунд планирует устраивать в его городе выставку, разрешил архитекторам Всркбупда спроектировать сорок- квартир или домов в рамках городской программы строительства сотни единиц социального ЖИЛЬЯ.


Выставка «Жилище» в Вайсенхофе посвящалась в первую очередь строительству, по на ней были представлены и другие новейшие образцы промышленного дизайна. 1 Іанример, у концерна ЛЕС в главном навильоие был свой стенд, где демонстрн- ровались различные электроприборы. Достойны внимания были и интерьеры модельного жилища, поскольку они представляли собой идею «современного образа жизни». В частности, комплекты мсбелн с каркасом из стальных трубок представили Мис ван дер Роэ, Марсель Брейер, Март Стам и Ле Корбюзье. Фотографии инсталляций жилых широко публиковались в журналах по дизайну, что нрпвело к широкому признанию модернизма как в Германии, так и за рубежом. Плотно заставленные, но хорошо освещенпые, эти бескомпромиссно модернистские интерьеры отражали характерное ДЛЯ того времени повышечшое впнмапие к здоровью II гигиене и демонстрировали растущий интернационализм модернизма. Предыдущая выставка Веркбуида «Форма без орнамента», состоявшаяся в 1 924 г., была посвящсша дизайну функциональных предметов, лишенных ма- лечйшей излишнсй декоративности. Выставка «Жилище» аналогичным образом сводила концепцию дома к тому, что Корбюзье назвал «машиной для жилья»1“. Смелый новый мир модернизма в дизайне, представленный в Вайсенхофе, который проповедовал Немецкий Веркбунд, опирался на рационализм, но в своем идеологичсском стремленин к универсализму модернисты часто забывали, что люди – не машины, и не могли осознать, что стерильная машинная эстетика эмоционально и духовно чужда человеку.